Единственный уцелевший из секты фанатиков-самоубийц. Пророк. Суперзвезда. Новый мессия, захлебнувшийся собственной славой — и проклинающий день, когда не умер.
Автор задал себе трудную задачу: его Касторп обязан был соответствовать манновскому образу, но при этом нельзя было допустить, чтобы повествование померкло в тени книги великого немца.